intruder’s register

Поразительный фильм. Фильм-настроение, фильм-картинка, фильм-музыка.

Такое впечатление, что все эти стандартные элементы современного кино типа сюжета, диалогов и спецэффектов были введены в эту ленту лишь для того, чтобы критики-формалисты не придерались особо и фильм можно было без проблем выпускать в прокат. На самом деле все эти элементы суть довески и ненужности, чуть-чуть отвлекающие, но легко забываемые.

А остается изумительная картинка, тонкая мелодия и история, древнее моря.

Светлая грусть и два часа эстетического наслаждения.

Официальный сайт
IMDB

Практически первым, что пишет Роберт Пирсиг (Robert M. Pirsig) в качестве аннотации к своей книге “Дзен и искусство ухода за мотоциклом” (pdf|ozon), является фраза о том, что:

Книгу, однако, никоим образом не следует связывать с тем огромным потоком фактической информации, что имеет отношение к практике ортодоксального дзен-буддизма.

Однако прочтя всего лишь пару страничек из книги “Основы дзэн-буддизма” одного из крупнейших идеологов дзена, Дайсэцу Тайтаро Судзуки, легко сделать вывод о том, что вся книга Пирсига, несмотря на это его заявление в начале, является одним большим букварем дзена, разжевывающем, объясняющим и втирающим в сознание основные моменты доктрины, которые сам Судзуки на первых нескольких страничках своей книги постулирует, как основополагающие в определении дзена.

Но вот с другой стороны тот же Судзуки пишет, что:

Если вы думаете, что уловили его, то знайте, что это уже не дзен.

Поэтому заявление Пирсига предстает в истинном свете и кажется вполне правомерным.

Одним словом, взяв в руки для расширения кругозора, так сказать, книгу Судзуки, понимаешь, что дзен невероятно интересен, прежде всего, тем, что является неким абсолютным антиподом западного, нашего, моего способа мышления и мироощущения, а значит книгу эту надо дочитать в кратчайшие сроки. Для гармоничного развития личности (эк, как заварачиваю - сам поражаюсь) и для роста над собой…

Да! Если вдруг кто еще не знает, то есть в сети такое место, как Zen Garden. Это по сути экспериментальная площадка, где демонстрируются возможности CSS верстки, продвигая в народ идеи полного и окончательного отделения представления от содержания.
Дается исходный xhtml-файл с дивами и айди и под него любой желающий пишет свой CSS-файл, который высылает владельцу всего это балагана, а тот (возможно) постит ваш вариант разметки в своем саду, дабы продемонстрировать ваше умение миру.

На сегодняшний день мой любимый вариант — Gothica.

Ссылка по теме: mezzoblue — блог автора Дзен Сада.

Голубая бездна. Люк Бессон.

Фильм, пересмотренный мной не один десяток раз. Фильм, досмотренный мною до конца едва ли дважды.

Это загадка, это тайна, это пазл. Хотя все эти слова неточны потому, как не могут слова, придуманные людьми, описать то, чего понять мы, люди, не в состоянии. Просто нужно родиться там (или по крайней мере на границе между там и здесь), в другом месте и времени, и не понимать что-то, а чувствовать это.

Этот француз все ж таки великикй режиссер. Он сумел, непонятно как, но сумел, показать нам человека (?), рожденного не для земли, вечно маленького и вечно несчастного морского маугли. И еще он показал нам людей, отчаянно любящих маугли. Любящих и, как им кажется, изо всех сил старающихся спасти уходящего в бездну дайвера, дельфина, возвращающегося домой, Человека (?) рожденного там, где все, что мы знаем об этом мире не стоит ничего, т. к. мир там другой и знать о нем нужно совсем иное.

Я пытался объяснить для себя чувства, вызываемые фильмом. Пытался и не мог. Только грусть (не светлая, но почти на грани) четко оформлялась во мне. В остальном же было только чувство прикосновения к непонятному и не предназначенному для понимания мной. Наверное это и к лучшему.

Но все-таки, как же хочется, чтобы дайвер всплыл к своей американке…

P. S. Эта запись должна была появиться вчера (точнее сегодня) в районе 3-х часов ночи.

Фильм я так и не досмотрел.

Спать не хотелось совсем.

Две пары удивленных глаз за/перед толстым стеклом недо-офиса. Дыхание в почти пустой захламленной комнате. Две жизни, стоящие на пороге нового. Два разума, трепещущие в предвкушении неизведанного. Две души, отчаянно ищущие один рассудок, тот один, который способен объяснить им все происходящее.

Where is my mind…

И рука. В руке. Тепло и холод? Два холода? Лед огня?
Ладонь, потная холодная шершавая ладонь, только что выпустившая рукоятку саморазрушения.
И ладошка, такая же холодная, но заботливая и сухая.
Два касания ищущие друг друга как единственное спаксение в океане разгрывающегося безумия…

И бесшумно ложащиеся в небытие скайскреперы за пыльным толстым стеклом недо-офиса…

Дождь

Все-таки осень - это дождь. Дождь и листья. Но сейчас про дождь.

Оказывается, не только во Вьетнаме бывают все типы дождя. Оказывается, и на родине можно провести достаточно увлекательное исследование на предмет особенностей капающей с неба воды.
За последнюю неделю я почувствовал на себе, что такое РАЗНЫЙ дождь.

Ощущение влаги в воздухе. Капли настолько маленькие, что едва-едва колышут поверхность луж, старающихся вобрать в себя весь этот серо-коричневый город под светло-серым небом. Они не проникают даже сквозь не такие уж и густые недавноподстриженные мои волосы. Тепло. Точнее не “тепло”, а “не холодно”. Когда идешь с курткой на распашку. Идешь, не замечая маленьких капелек на волосах. Идешь, удивляясь откуда появилась вся эта россыпь стекляшек на одежде. Идешь, радуясь ОСЕНИ, т. к. именно такое состояние природы и можно назвать осенью.

Стук. Стук меленьких молоточков по коже головы. Они слишком быстры и не достаточно маленькие, чтобы задерживаться на волосах, покрывать одежду стеклом. Они неприятно бьют по темени, попадают в глаза и проникают сквозь одежду. Лужи уже больше ничего не отражают, они уже подернулись рябью неровных разводов. Природа плачет, плачет уже не ностальгируя по еще сохранившемуся в дальних уголках города теплу, а осознавая неминуемую холодную смерть. Это поздняя осень, это преддверие зимы, это последняя ступень перед пропастью холодного оцепенения.

Уколы. Уколы и царапины маленьких копейных наверший ледяной влаги. Уколы, сыплющиеся сбоку или спереди, но обязательно в лицо. Как будто маленькие льдинки несутся жестоким ветром с дикой скоростью. Несутся, устремляясь исключительно тебе в лицо. Не помогают ни жалкие попытки укутаться в высоком вороте куртки, ни увернуться от больно разящих стрелочек. Это почти уже лед и остановка движения. Сильный ветер и низкая температура делают выход на улицу просто невыносимым.

Скоро зима. Скоро перерождение.

Был запах осенних листьев. Только сегодня я впервые за все годы существования в этом мире ощутил запах осенних листьев. Живых, но уже оторванных от жизни. Мертвых, но еще продолжающих существовать.
Ускользающий и неуловимый. Он не был в компетенции обоняния, скорее это мое подсознание реагировало на что-то в ночном воздухе и подавало мне сигнал именно таким образом. В любом случае, я чувствовал это…
А рядом шла она. Бежала. Убегала. Ей было холодно. А я не мог ее догнать и объяснить, что сейчас тепло, что сейчас то самое редкое состояние природы, когда ты органично вписан в весь этот ее каждодневный хоровод. Не мог донести запах первых осенних листьев. Я ее так и не догнал. Потом было брошенное “пока”, упавшее на пустую лестничную клетку. Я был двумя пролетами ниже.

Только в районе 12 ночи московское метро изменяется. Из душного, шумного и многолюдного склепа оно превращается в самый загадочный район столицы. Каких только людей ты не встретишь там. Феноменальные, странные, загадочные, до боли красивые…

Мужчина презентабельного вида: темные костюм и плащ, кейс и аккуратно подстриженная бородка. В другой руке - странная конструкция: пустая трехлитровая пластиковая емкость (в таких обычно дистилированную воду продают); на дне емкости прозрачно-желтоватая жидкость, в которой плавают ягоды облипихи (или какие-то оранжевые шарики, если не ягоды), которые и придают жидкости слегка желтоватый оттенок; к крышке емкости на леске привязан пучек толи ниток, толи веревочек, толи еще чего; пучек этот находится внутри емкости, слегка касаясь (самым концом) жидкости на дне. Все.

А спящая девушка? Была и она. В самокрашенных в красный цвет гриндарах, саморасклешеных оранжевых джинцах, в чистой, но поношенной курточке, с полным отсутствием косметики на руках и лице. Она тихо спала всю дорогу, положив голову на колени подруги.