intruder’s register

Я рыдалъ: ПИЗДОЛОГИЯ В КАРТИНКАХ

Диалог:

- Ты не мелкая, а миниатюрная.
- Ага, а когда я ем в меня много помещается.
- Компактная и много помещается.
- Прям как стиральная машина!

Я рыдалъ!

Ночной город. Мусор и теплая тишина. Запах чужой сигареты дымом в лицо. Нет людей. Они пропадают примерно к часу ночи. Столица преображается без них. Тихие улочки замоскворечья. Далекий шум автострад, которые никогда не спят, и незнакомый банкомат банка со странным логотипом. Очень удобный интерфейс. Прогулка в теплой ночи. Спящие старые дома. Деревянная художка - изостудия на территории психоневрологического диспансера.
До этого грусть и цинизм, черный юмор и порнография. Все-таки это комедия. Было бы смешно, если бы не было так грустно. Все-таки это молодежная, т. к. именно сейчас, в этом возрасте настигают самые серьезные проблемы.
Запах сигареты в лицо. Я пожалуй впервые вдохнул его с нескрываемым удовольствием. Глубоко, жадно, громко. “Сука любовь”. Этот фильм нравится кому-то очень сильно. Его опять показывали по рен-тв. Мои руки напоминают об этом фильме. Я наверное, несмотря на 22 года бессознательного и 8 лет сознательного отказа от сигарет, все-таки закурю в конце концов. Что-то кончается. Что-то начинается.
Относиться ко всему легко. Это самое лучшее. Это идеал. Go with the flow. Queens of the stoneage.

Бля. Куда катится этот мир.

Много, очень много примерно однотипных вариантов развития ТВОИХ (моих?) событий предлагаются виртуалами вокруг меня. Красная нить - это self-destruction. Точнее полное самоуничтожение, т. е. в буквальном смысле избавление поверхности этого шарика от такого уже всем надоевшего физического ТЫ (я?).
Мотив? Абсолютная вторичность, никчемность, ненужность и неспособность сделать хоть что-то для кого-то в этом мире.
В принципе логика понятна: если ты (я?) такое серое убожество, то нафига ты переводишь более чем драгоценный на сегодняшний день кислород в углекислоту? Не проще ли как-то тихо (или уж если так твоей нарцисовой душеньке угодно громко) самоустраниться? Хоть своей смертью ты (я?) сделаешь людям если уж не хорошо, то как минимум не плохо, т. к. своей жизнью ты (я?) сделал им только плохо.

А теперь внимание вопрос: какова альтернатива?

self-improvement? Хе?!

Ведь это самое трудное на сегодняшний день: именно своей ЖИЗНЬЮ сказать, что ты (я?) не абсолютный и никчемный, до тошноты канонический лузер, только и способный на опрокидывание горсти таблеток из трясущихся рук в сведенную саможалетельными рыданиями пасть, а индивид, достаточно смелый, чтобы каждый божий день, вновь и вновь вставать на встречу смертельному рассвету за окном. Вставать, твердо зная, что ты (я?) живешь, а не существуешь и что у тебя (меня?) нет той вечной спасительной лазейки в обливион…

Хе!

Нет, все ж таки Я!

P. S.
Написано под впечатлением брошенных девушкой, которую я люблю, мне в лицо слов. Простых и понятных таких слов.

сволочь и Govno!!!

Крута, да? Ага.

Наверное, я все же везучий человек.

Я трудно схожусь с людьми. Но если схожусь, то как правило мне везет на них. Все конечно зависит от среды, т. е. от круга общения. Достаточно престижный ВУЗ и все такое, но и среди сокурсников я выбрал (sic!) или для меня выбрались далеко не все.
В особенности такая моя везучесть проявляется в случаях с представительницами прекрасного пола.

Я могу пересчитать их по пальцам. Но каждый такой палец будет олицетворять человека с огромным и богатым внутренним миром, человека в высшей степени интеллектуального и разумного, а что самое главное безгранично приятного в общении.
Да, у каждой из них есть те или иные свои собственные заморочки, каждая из них выбирает сейчас свой собственный, не похожий на другие, путь в этом мире, но всех их объединяет какая-то неуловимая очаровательная интеллектуальная привлекательность, почувствовать которую можно лишь пообщавшись с человеком хотя бы пару часов.

О чем говорить? Да о чем угодно! Религия или политика, экономика или общество, в конце концов банальное “обсуждение чужих проблем” (с) Одна из них. Самое интересное, что почти любая тема будет подана интересно и захватывающе. Антураж почти не имеет значения! Кружка кофе в одной из многочисленных московских кофеен или кружка пива в одном из не менее многочисленных московских ресторанчиков. Обед или ужин в почти институтской столовой му-му или в конце концов тихая, теплая кухня у нее. Или даже безликая аська…

Это люди, с которыми мне по-настоящему хочется общаться снова и снова.

Да, пожалуй, все это признание им в любви. Им, милым, странным, иногда капризным и непонятным, иногда холодным и далеким, но неизменно захватывающим.

Как хочется, чтобы пути наши пересекались и дальше…

Красота. Она бывает щемяще острой, приторно недоступной, безгранично чистой, она бывает разной, но бывает она тихой и спокойной. В такую красоту не влюбляются с первого взгляда, ею не поражаются, ей не удивляются, ей не завидуют, ее открывают. Открывают, прежде всего, для себя и только для себя.
Но иногда, в особых случаях, в этой красоте есть тысячеградусный костер атома, вспышка сверхновой и взрыв адреналина в каждом мельчайшем капилляре с кровью.

Я не знаю этой девушки. Я ее никогда не узнаю. Не узнаю, как ее зовут, не узнаю, чем она живет, не узнаю, о чем она думает. Просто сегодня вечером я ехал с ней по одной серой ветке усталого московского метро.
И были глаза. Огромные, бездонные, искрящиеся звезды черно-карих глаз. И был взгляд. До поры скрывающийся в мягких покровах нежных век, пронзающий насквозь, выйдя на поверхность, ошеломляющий огненный хрусталь взгляда.
Его было достаточно. Он преображал простую и какую-то даже обыденную красоту милой девушки до неузнаваемости. Он манил и влек, он интриговал и неотпускал. Он был всем и не было ничего, кроме него, в этом вечернем усталом вагоне.
А потом она прикрыла глаза и сделала вид, что спит. И весь вагон заснул вместе с ней, и я заснул, отпущенный взглядом. А потом она снова открыла глаза и не было уже ничего, кроме неотвратимого желания вновь поймать его, встретиться с ним, окунутся в него…

Мы вышли с ней на одной и той же станции метро, из одних и тех же дверей одного и того же вагона. И пошли по перрону в разные стороны. Она почти сразу одела на голову невесомый шелк розового платка. Я одел свою синию шапку почти уже на выходе.
И еще я подумал, что напишу о ней сегодня.

О чем подумала она, я не знаю.

Уж сколько раз говорено было, что не общаемся мы с людьми. Точнее не общаемся с людьми как с личностями. Мы общаемся с ярлыками и масками. С ярлыками, которые сами навесили на физическую оболочку в первые пару недель знакомства: создали у себя впечатление о человеке, нарисовали для себя его сверхдетализированную (по нашему же мнению) картинку, уложили кирпичик этой картинки в стенку излюбленного туннеля реальности так, как нам удобно, и продолжили скольжение вниз…
И как же нас коробит, когда кирпичик вдруг начинает ерзать, менятся в результате действий личности, превращенной в него.

Думал - не мое, думал - я объективен, думал - я слушаю, а не оцениваю людей. Ан нет, все то же, что было много веков назад…
Оказывается и я рисую для себя портреты окружающих меня людей так, как МНЕ хотелось бы их видеть. До вчерашнего вечера все проходило нормально: портреты не падали со стен, не рвалось сукно, не разлетались на щепки рамы. И вот вчера казалось бы обычный разговор в аське закончился для меня несколько неприятно.
Я люблю эту девушку, но не понимаю ее в последнее время. Думал, что хочу узнать почему. Но как только услышал даже не сам ответ, а лишь прелюдию к нему, то сразу пожалел о том, что спрашивал. Оказывается мне было тепло и уютно жить с тем стереотипом, через призму которого она проецировалась на плоскость моей жизни.

Что ж, он сломался. Думаю продолжить этот садомазохистский процесс. Похоже он мне понравился…

автор Алексей Андреев

Был запах осенних листьев. Только сегодня я впервые за все годы существования в этом мире ощутил запах осенних листьев. Живых, но уже оторванных от жизни. Мертвых, но еще продолжающих существовать.
Ускользающий и неуловимый. Он не был в компетенции обоняния, скорее это мое подсознание реагировало на что-то в ночном воздухе и подавало мне сигнал именно таким образом. В любом случае, я чувствовал это…
А рядом шла она. Бежала. Убегала. Ей было холодно. А я не мог ее догнать и объяснить, что сейчас тепло, что сейчас то самое редкое состояние природы, когда ты органично вписан в весь этот ее каждодневный хоровод. Не мог донести запах первых осенних листьев. Я ее так и не догнал. Потом было брошенное “пока”, упавшее на пустую лестничную клетку. Я был двумя пролетами ниже.

Только в районе 12 ночи московское метро изменяется. Из душного, шумного и многолюдного склепа оно превращается в самый загадочный район столицы. Каких только людей ты не встретишь там. Феноменальные, странные, загадочные, до боли красивые…

Мужчина презентабельного вида: темные костюм и плащ, кейс и аккуратно подстриженная бородка. В другой руке - странная конструкция: пустая трехлитровая пластиковая емкость (в таких обычно дистилированную воду продают); на дне емкости прозрачно-желтоватая жидкость, в которой плавают ягоды облипихи (или какие-то оранжевые шарики, если не ягоды), которые и придают жидкости слегка желтоватый оттенок; к крышке емкости на леске привязан пучек толи ниток, толи веревочек, толи еще чего; пучек этот находится внутри емкости, слегка касаясь (самым концом) жидкости на дне. Все.

А спящая девушка? Была и она. В самокрашенных в красный цвет гриндарах, саморасклешеных оранжевых джинцах, в чистой, но поношенной курточке, с полным отсутствием косметики на руках и лице. Она тихо спала всю дорогу, положив голову на колени подруги.